Я отдал себя всего тихой игре случайности, набегавшим впечатлениям: неторопливо сменяясь, протекали они по душе и оставили в ней, наконец, одно общее чувство, в котором слилось все, что я видел, ощутил, слышал в эти три дня, — все: тонкий запах смолы по лесам, крик и стук дятлов, немолчная болтовня светлых ручейков с пестрыми форелями на песчаном дне, не слишком смелые
очертания гор, хмурые скалы, чистенькие деревеньки с почтенными старыми церквами и деревьями, аисты в лугах, уютные мельницы с проворно вертящимися колесами, радушные лица поселян, их синие камзолы и серые чулки, скрипучие, медлительные возы, запряженные жирными лошадьми, а иногда коровами, молодые длинноволосые странники по чистым дорогам, обсаженным яблонями и грушами…
Неточные совпадения
Холм, на котором я находился, спускался вдруг почти отвесным обрывом; его громадные
очертания отделялись, чернея, от синеватой воздушной пустоты, и прямо подо мною, в углу, образованном тем обрывом и равниной, возле реки, которая в этом месте стояла неподвижным, темным зеркалом, под самой кручью холма, красным пламенем
горели и дымились друг подле дружки два огонька.
Предстояло атаковать на пути
гору Свистуху; скомандовали: в атаку! передние ряды отважно бросились вперед, но оловянные солдатики за ними не последовали. И так как на лицах их,"ради поспешения", черты были нанесены лишь в виде абриса [Абрис (нем.) — контур,
очертание.] и притом в большом беспорядке, то издали казалось, что солдатики иронически улыбаются. А от иронии до крамолы — один шаг.
В нижнем течении долина Вай-Фудзина очень живописна. Утесы с правой стороны имеют причудливые
очертания и похожи на людей, замки, минареты и т.д. С левой стороны опять потянулись высокие двойные террасы из глинистых сланцев, постепенно переходящие на севере в
горы.
Ближайшие вершины имели причудливые
очертания, за ними толпились другие, но контуры их были задернуты дымкой синеватого тумана, а дальше уже нельзя было разобрать,
горы это или кучевые облака на горизонте.
Последние 2 дня были грозовые. Особенно сильная гроза была 23-го вечером. Уже с утра было видно, что в природе что-то готовится: весь день сильно парило; в воздухе стояла мгла. Она постепенно увеличивалась и после полудня сгустилась настолько, что даже ближние
горы приняли неясные и расплывчатые
очертания. Небо сделалось белесоватым. На солнце можно было смотреть невооруженным глазом: вокруг него появилась желтая корона.
Контуры дальних
гор тогда можно было рассмотреть, если наблюдатель наперед знал их
очертание.
24-го числа мы дошли до реки Бали, а 25-го стали подходить к водоразделу.
Горы утратили свои резкие
очертания. Места их заняли невысокие сопки с пологими склонами.
Лес, молчаливый, засыпанный снегом, словно замер в неподвижной позе и всматривался в даль, где виднелись мягкие
очертания каких-то
гор, а за ними — белые кучевые облака причудливой формы.
Ночью выпал мелкий снежок и тонким слоем покрыл землю. К утру небо немного очистилось, и кое-где образовались просветы. Солнечные лучи, прорвавшись сквозь облака, озарили мягкие
очертания отдаленных
гор, побелевших от снегов, и лес около фанзы Кивета.
Лампадка
горит перед образом и светом своим сообщает предметам какой-то обманчивый характер, точно это не предметы, а только
очертания предметов.
Утром в далекой дымке открылись бурые, пустынные берега Аттики, на юге синели под солнцем благородные
очертания пелопоннесских
гор. И я уже с другим настроением смотрел на прекрасную страну, медленно выраставшую из лазурной дали. Я чуял теперь не жившую там когда-то красоту, а что-то совсем другое.
Одна из этих
гор напоминает
очертаниями человеческую голову.
Город,
горы были еще видны, но потеряли свои
очертания.
Вечерние тени удлинились. Солнце стояло над самой чертой земли, окрашивая пыль в яркий пурпуровый цвет. Дорога пошла под
гору. Далеко на горизонте показались неясные
очертания леса и жилых строений.
Я стал рассказывать ему. Море вдали уже покрылось багрецом и золотом, навстречу солнцу поднимались розовато-дымчатые облака мягких
очертаний. Казалось, что со дна моря встают
горы с белыми вершинами, пышно убранными снегом, розовыми от лучей заката.
Я выглянул наружу. Снег продолжал валить хлопьями, в воздухе белело. За
горами занималась уже, вероятно, заря, но сюда, в глубокую теснину, свет чуть-чуть преломился, и темнота становилась молочной. Возок покачивался, ныряя в этом снежном море, и трудно было бы представить себе, что мы действительно подвигаемся вперед, если бы сквозь мглу не проступали призрачные вершины высокого берегового хребта, тихо уплывавшего назад и развертывавшего перед глазами все новые и новые
очертания…
Берег медленно уходил назад. Постепенно показывались и скрывались густые, взбирающиеся на холмы парки, дворцы, виноградники, тесные татарские деревни, белые стены дач, утонувших в волнистой зелени, а сзади голубые
горы, испещренные черными пятнами лесов, и над ними тонкие, воздушные
очертания их вершин.
На правом берегу показались смутные
очертания высокой
горы с легкой, резной, деревянной беседкой на самой вершине. Беседка была ярко освещена, и внутри ее двигались люди. Видно было, как, услышав шум приближающегося парохода, они подходили к перилам и, облокотившись на них, глядели вниз.
Горы все еще скрывали за собой взошедшее солнце, но небо над ними совсем посветлело, и
очертания хребта рисовались резко и отчетливо, образуя между двумя вершинами значительную впадину.
В ночной темноте приземистые, широкие постройки отца, захватившие много земли, лежали на берегу реки, сливаясь вместе с деревьями в большую тяжёлую кучу, среди неё
горели два красных огня, один выше другого. Мельница
очертаниями своими была похожа на чью-то лобастую голову, она чуть поднялась над землёю и, мигая неровными глазами, напряжённо и сердито следит за течением своевольней реки.
Солнце стояло в зените, посреди села, точно огромный костёр, ярко
горела красная церковь; от пяти её глав во все стороны, как иглы ежа, раскинулись, ослепляя, белые лучи, золочёный крест колокольни таял в синем небе, потеряв свои
очертания.
Прямо перед нами, на темной лазури горизонта, с поражающею ясностию виднелись ярко-белые, матовые массы снеговых
гор с их причудливыми, но до малейших подробностей изящными тенями и
очертаниями.
Луна совсем поднялась над суровыми
очертаниями молчаливых
гор и кинула свои холодные отблески на берег, на перелески и скалы… Но лицо Микеши было мне видно плохо. Только глаза его, черные и большие, выделялись в сумерках вопросительно и загадочно…
Я повернул лодку и сразу почувствовал, что ее колыхнуло сильнее, приподняло и в бока ударила торопливая, тревожная зыбь… Бежавший перед тучею охлажденный ветер задул между
горами, точно в трубе. От высокого берега донесся протяжный гул, в лицо нам попадала мелкая пыль водяных брызгов, между берегом и глазом неслась тонкая пелена, смывавшая
очертания скал и ущелий…